Люблю Новослободскую. Высокие дома, мерцающие на солнце голубые окна пентхаусов, витрины с дорогими пальто. И есть на Новослободской уютное небольшое кафе на втором этаже крошечного комплекса магазинов чуть влево от выхода из метро. Называется это милое место "Chocolatta". Белая кожа мягких диванов как будто примагничивает твою ленивую задницу и не дает встать. В этом кафе я редко бываю трезв.

Прозрачное стекло полочки для мыла в туалете манит своей гладкой прозрачностью.Именно там, я как-то раз сидел с одной моей знакомой и, попивая чай с ягодами смотрел в окно, на шумную, суетливую улицу. Внизу сновали пешеходы, щурились от солнца крикливые продавцы никому не нужной бижутерии, злобно гудели машины. Знакомая занимала меня очередным "очень важным" разговором, а я, любуясь на сизый сигаретный дым, изучал улицу. И хотя многие прохожие пытались нацепить на себя серьезный вид, теплое весеннее солнце слепило глаза положительными вибрациями.

- А ты что по этому поводу думаешь? - вопрос вернул меня в этот мир, и я сразу услышал музыку и гул разговоров. ""Вот у тебя почему нет девушки?"

Приятный холодок пробежал у меня внутри. Было как раз то самое настроение. Светило солнце и в носу слегка покалывало. Я вдруг решил, что самое время рубануть прямо по ее нежному, неокрепшему мозгу. Ввести маленькую девочку в ступор и посмотреть, как она в отчаянии, выпучив глаза и слегка приоткрыв от изумления рот, будет тщетно пытаться найти в себе силы подобрать слова, чтобы ответить мне.

- Ты понимаешь, сказал я. Это любопытный вопрос, с которым я и сам давно хотел разобраться. На то есть свои причины, и одна из основных причин заключается в том, что я делаю что хочу. И ни одна живая душа не в праве помешать мне. Я не люблю все притяжательные местоимения типа "мой" или еще хуже "наш". Я терпеть не могу уменьшительно-ласкательные суффиксы и особенно я бешусь, когда мне говорят что-то типа "Зая", "Котик", "Лапа". Не по душе мне этот зоопарк. (Она смотрела на меня не понимая злюсь ли я или просто шучу)

- Есть и другие варианты ответа, - продолжал я. - Я не современен, не понимаю и не хочу понимать современную музыку, современные традиции, манеру общения, манеру заигрывания.

Помимо всего прочего я еще и достаточно асоциальный: я не смотрю телевизор, почти не хожу в кино. Я ничего не знаю о Букиных, Универе и прочим низкопробном дерьме. Большинство современной молодежи не использует в своем лексиконе слово театр, а читая слово "Консерватория" они трижды сбиваются.

- Какое слово? - переспросила она.

- Не имеет значения - улыбнулся я - но главная причина даже не в этом.

Она хотела что-то спросить, но не решилась и закурила сигарету.

- Тебе, наверное, интересно знать главную причину?

... нерешительно кивнула.

А дело в том, что я не люблю людей. Я не вижу в них ровно ничего интересного, представляющего для меня ценность. Правда, когда-то у меня был человек, который понимал меня, но теперь все иначе. Каждый день эти люди встают и идут на ненавистную работу, жмутся в метро, не моют подмышки и голову. Ругаются на пешеходных переходах, носят дешевые синие пиджаки на несколько размеров больше и едят остывший мятый чиз за офисным столом, капая майонезом на клавиатуру. Они всю жизнь делают то, что им не нравится, по тому что они решили, что нет другого выхода, они решили, что это неизбежно. И ты точно такая же как и они все. Зачем ты куришь Вог с ментолом? Зачем ты каждый раз рассказываешь про Нашу Рашу? Почему у тебя из сумки торчит Космо, и виден заголовок "Как склеить богатого парня". Только не гоори мне, что ты прочитала это утатью второй, а сначала посмотрела письма в номер.(она не заметила как докурила до фильтра и последнюю затяжку сделала уже пустую)

- Кому нужен асоциальный маньяк? - решил спросить я.

- Мне так тебя жалко - сказала она с видом медсестры Карлы из сериала Клиника.

Я подумал, что стоит бы ввернуть то, что она на нее очень похожа. Все девочки хотят быть похожими на Карлу и это умиляет еще больше.

- Мне тебя тоже. Я чувствовал, что ситуация накалилась, и она ждет, что я скажу что-то еще, но я пил чай и смотрел в окно.

Солнце поднималось над Новослободской, гудели машины, ругались люди. Они все спешили на работу. Они все спешили, все бежали, все опаздывали. А я пил чай. Когда я снова пришел в себя за столом никого не было. Рядом с ее чашкой лежало 300 рублей.

"Неплохо", подумал я "пожалуй сегодня я куплю Парламент."